***
Надел бы новую форму - ни пуговиц ни погон,
прямо на голое тело, пусть немного тесна.
Сел бы в трамвай восемнадцать, в красно-желтый вагон:
сандалии на босу ногу, а за окном весна
манит безумную душу что глупую рыбку блесна.
Растет сирень и всякая хрень, каштаны цветут.
Хороший день, затворники-дворники пыль метут.
А люди бы говорили - что он делает тут?
А люди бы говорили - как только таких берут
в нашу советскую армию беречь подневольный труд?
Дай волю таким - и нас в порошок сотрут.
Тянет щупальца к нам американский спрут.
Держи кошелек, того и гляди, сопрут.
Я говорил бы - да, Ближний Восток, война,
тучны ливанские кедры, еще девица стройна
ростом с аршин, на голове кувшин.
Лермонтов-Гете писали - не будите горных вершин.
А люди бы говорили - как он мог без погон
со споротыми пуговицами, в красно-желтый вагон,
в сандалиях на босу ногу, со всклокоченной бородой,
этот старый такой, а Ленин - такой молодой,
как только он служит в армии, дают ли ему стрелять,
а если дают, то куда они смотрят, блять.
А они никуда не смотрят, потому, как кроты, слепы.
В лавке ни спичек, ни соли, ни пшеничной крупы.
В кинотеатре "Хроника" журнал - "Новости дня".
Сумасшедшего-хроника не губите меня.
Надел бы новую форму - ни пуговиц ни погон,
прямо на голое тело, пусть немного тесна.
Сел бы в трамвай восемнадцать, в красно-желтый вагон:
сандалии на босу ногу, а за окном весна
манит безумную душу что глупую рыбку блесна.
Растет сирень и всякая хрень, каштаны цветут.
Хороший день, затворники-дворники пыль метут.
А люди бы говорили - что он делает тут?
А люди бы говорили - как только таких берут
в нашу советскую армию беречь подневольный труд?
Дай волю таким - и нас в порошок сотрут.
Тянет щупальца к нам американский спрут.
Держи кошелек, того и гляди, сопрут.
Я говорил бы - да, Ближний Восток, война,
тучны ливанские кедры, еще девица стройна
ростом с аршин, на голове кувшин.
Лермонтов-Гете писали - не будите горных вершин.
А люди бы говорили - как он мог без погон
со споротыми пуговицами, в красно-желтый вагон,
в сандалиях на босу ногу, со всклокоченной бородой,
этот старый такой, а Ленин - такой молодой,
как только он служит в армии, дают ли ему стрелять,
а если дают, то куда они смотрят, блять.
А они никуда не смотрят, потому, как кроты, слепы.
В лавке ни спичек, ни соли, ни пшеничной крупы.
В кинотеатре "Хроника" журнал - "Новости дня".
Сумасшедшего-хроника не губите меня.
no subject
Date: 2009-10-09 06:45 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 06:46 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:10 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:49 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:11 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:50 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:35 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:50 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 09:00 am (UTC)Может, "подневольный" заменить: люди по логике текста так не должны бы говорить:)
no subject
Date: 2009-10-09 09:05 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 09:29 am (UTC)Но, конечно, вам виднее:)
no subject
Date: 2009-10-09 10:16 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 10:55 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-09 07:44 pm (UTC)фильм на экраны не вышел, восстановлен в 1989 году, год конца берлинской стены, ликвидации просоветских режимов в восточной европе, и за 2 года до конца государства СССР. То, что можно увидеть в этом отрывке, распространяется и на сегодняшнюю масс-культуру (как спускаемый "сверху" "утраченный идеал", так и вполне выражает современные "либеральные" настроения с их нелюбовью к государству и "форсированием" сугубо "частной жизни".
Фильм "Человек-амфибия" 1962 года прямо перекликается с западным кино 60-х:
в этом отрывке с песней "про дьявола" можно наблюдать, какой сильной была тоска по "загнивающему буржуазному" у несчастных жителей СССР, и - прямая паралелль: буржуазное сегодня - та же песня, исполненная под знойным крылом старушки Пугачёвой.
1962 год:
постсоветские 2000-е: