verses

[borkhers]

***

Думали, все свои, из Симбирска: Керенский и Ульянов-Ленин.
Один истлел в эмиграции, второй - до сих пор нетленен.
Теперь-то знаем: немец, еврей, чуваш.
Мы-то думали, русский, симбирский, наш.

Мы-то думали - маленький, в звездочке, кучерявый отрок,
или лысый гранитный дружок пионеров гипсовых, бодрых,
или тот гимназист - из латыни пять, из Закона Божьего - пять,
хочет счастья нам, а какого - нам не понять.

Мы-то думали - Волга впадает в Каспийское море,
знать не знали о красном терроре, голодоморе,
мы-то думали - честный Дзержинский в справедливом ЧК
под водительством кучерявого мальчика.

Мы-то думали, хоть в жизни раз пошлют в санаторий,
колонны и лестницы на фоне живописных предгорий,
кислородные ванны, в белом халате сестричка мед,
со взором служебной собаки, берущей след.

Мы-то думали, все умрем, но наше правое дело
будет нетленным и высохшим, словно тело, то, что глядело
за горизонт, куда наш не достигнет взор,
эко нас тряхануло - не опомнимся до сих пор!

Мы-то думали Русь жива, прирастает Сибирью,
на худой конец - Украиной, казахской ширью,
армянской долиной, турецкой горой Арарат.
Думали - брат, а он не брат и не рад.

Выйдем на площадь, а там - тот же дедушка из гранита
машет рукой, улыбается, говорит: финита
ля комедиа, занавес, к выходу подают такси,
нарядные пары садятся, разъезжаются по Руси.

Comments

Почитайте на досуге (Part 2)

[oldthinker.livejournal.com]

[Продолжение]

Прием переноса незаконченного предложения из строфы в строфу был редок и знаменовал собой некую чрезвычайность. У Бродского эта чрезвычайность повсюду и никакой чрезвычайности уже не обозначает кроме того, что и строфа у него прохудилась, и льет из нее, как из сита.

Неправда. В большинстве стихотворений Бродского (включая многие длиные вещи — скажем, 'Прощальная ода', в которой аж 48 катренов) таких переносов вообще нет: конец каждой строфы есть конец предложения; никакого недержания. Стихотворений, в которых этот прием встречается чаще, чем один-два раза, у него совсем немного – и ведь ясно же, что там это делается намеренно. Думаю, не надо обяснять, почему такие переносы идут сплошь и рядом в 'Осеннем крике ястреба' и что они там означают. Или вот единственный такой перенос в (тоже отнюдь не коротком) 'Пьяцца Матеи', где Бродский по ходу дела объясняет, зачем он это делает:

XVII

Ей свойственно, к тому ж, упрямство.
Покуда Время
не поглупеет как Пространство
(что вряд ли), семя
свободы в злом чертополохе,
в любом пейзаже
даст из удушливой эпохи
побег. И даже

XVIII

сорвись все звезды с небосвода,
исчезни местность,
все ж не оставлена свобода,
чья дочь – словесность.
Она, пока есть в горле влага,
не без приюта.
Скрипи, перо. Черней, бумага.
Лети, минута.


И еще: как же это автор, пространно рассуждая о стихотворной форме у Бродского, ни разу не упомянул дольник (который подзащитный фактически возродил в русской поэзии – причем в тонко модифицированном виде, с частичной логаэдизацией)? Наверное, потому, что этот факт не укладывается в нехитрую концепцию: Бродский только ломал, а отнюдь не строил… Алексей Цветков недавно пожаловался, что нынешний читатель как почует дольник, так тут же обвиняет в подражании Бродскому. И с чего бы это?

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[shtapskij.livejournal.com]

Благодарю Вас, друг мой.
Ваши замечания любопытны, но не всегда компетентны.
Так, в приводимом Вами последнем отрывке не "один перенос", как изволите полагать, а целых четыре (ну, бесспорных по крайней мере - три): Время - не поглупеет (полуперенос :)), семя - свободы, эпохи - побег и отмеченный Вами: даже - сорвись.
Такой перенос литературоведчески грамотно называется АНЖАБЕМАН.

Искренне Ваш Сёма Штапский, референт.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[oldthinker.livejournal.com]

Уважаемый Сёма,

Ну как же это Вы... Я ведь даже процитировал статью (Прием переноса незаконченного предложения из строфы в строфу) а потом написал "единственный такой перенос". Ну как я мог еще понятнее выразиться? А вы меня в амбажеман тычете. За что?

Ваш
Oldthinker

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[shtapskij.livejournal.com]

То, что Вы процитировали - на деле не две, а 4 строфы.
Вам кажется, что две, п.ч. они разбиты искусственно циферками, а на деле их четыре, если присмотреться. (Ведь это не твердая форма, не онегинская строфа, напр., а просто разбивка некоего целого на двухкатренные или двустрофические периоды) .
А т а к и е переносы у Бродского чрезвычайно нередки.
И если бы я захотел Вам это доказать, то уж поверьте, сумел бы.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[oldthinker.livejournal.com]

Сёма, я понимаю разницу: заметьте, что в вышеупомянутой 'Прощальной оде' я насчитал 48 катренов, а не 24 восьмистишья (как в типографском наборе и по цифиркам).

Даже если считать здесь по-вашему, то межстрофных переносов получается два, а не четыре. Кроме того, какая тут на самом деле строфа – ABABCDCD или ABAB – вопрос спорный, и ответ на него неизбежно привлекает субъективное суждение. Вы же не будете, наверное, отрицать, что бывает схема aabb и что это не всегда то же самое, что aa.

Это, впрочем, hair-splitting. Возвращаясь к сути дела: даже если строфы всегда определять по минимальной повторяющейся схеме рифмовки, то прав буду все равно я, а не автор статьи.

Вот его утверждение:
Прием переноса незаконченного предложения из строфы в строфу был редок и знаменовал собой некую чрезвычайность. У Бродского эта чрезвычайность повсюду и никакой чрезвычайности уже не обозначает кроме того, что и строфа у него прохудилась, и льет из нее, как из сита.

А вот мое:
В большинстве стихотворений Бродского таких переносов вообще нет: конец каждой строфы есть конец предложения; никакого недержания. Стихотворений, в которых этот прием встречается чаще, чем один-два раза, у него совсем немного.

Я, собственно, это проверил наскоро по корпусу Бродского еще до того, как взялся за перо – я же занудный, как и подобает старомыслу.

Ну да, у него это чаще встречается, чем у предшественников – но уж никак не повсюду. А главное – это вовсе не от недержания фразы, как утверждается в статье. Когда хочет, он держит – даже и на 48 катренах.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[shtapskij.livejournal.com]

Не уверен, что Вы совершенно правы, г. Старомысл, но охотно отдаю Вам это "из строфы в строфу". Мне неохота и недосуг проводить подсчеты. Допускаю, что Славянский несколько погорячился. Но имел-то он виду вещи неоспоримые. Бесконечные анжабеманы, сидящие друг на дружке, как сельди в бочках, в строфах ли, в строчках, в катренах или шматренах Бродского - неважно - это его стилеобразующий принцип (позаимствованный ли у метафизиков, у поздней Цветаевой ли - тоже неважно). От этих переносов порою прямо не продохнуть. Они-то и знаменуют развал классического стиха (и классической строфы в более общем смысле этого термина, строфа "прохуждается" от прохуждения составляющих ее элементов - строк, если хотите).

Я не утверждаю, что ВСЁ, сказанное г-ном Славянским, справедливо. Равно как
и тон его - прав Борис Херсонский - мог быть чуточку менее развязен в отдельных местах - по отношению к замечательному, тогда еще живому, некогда мною весьма любимому и теперь еще достаточно ценимому поэту.
Однако это не умаляет многих достоинств работы С. Многое и многое, что сегодня стало общим местом в суждениях о Бродском, Славянский высказал впервые. Этого не отрицают и его недоброжелатели.

Примите мои уверения в совершенном моем к Вам почтении.
Искренне Ваш Сёма Штапский, бывший референт ЮНЕСКО по русской поэзии.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[borkhers.livejournal.com]

Ах, Сема! Перечитайте "Маленькие трагедии": там анжабеманов пруд пруди. Не говоря уже о восемнадцатом столетии. Ну, французов и Цветаеву не будем тревожить, нет. Меня удивляет склонность к примитивизации по типу "всю органную музыку написал Бах".

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[shtapskij.livejournal.com]

Боря, никак не ожидал от Вас подобных сравнений.
У Бродского от анжабеманов просто не продохнуть, это - стилеобразующий принцип. Цветаева - поздняя - тоже, конечно, была к этому близка.
Ну, а какие МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ могут идти в сравнение?
Сами себя обманываете.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[borkhers.livejournal.com]

пишу по памяти, простите:

но правды нет и выше. Для меня
так это ясно, как простая гамма...
ребенком будучи, когда высоко
играл орган в старинной церкви нашея,
я слушал и заслушивался. Слезы
невольные и сладкие текли....
науки чуждые музыке были
постылы мне. Упрямо и надменно
от них отрекся я и предался
одной музыке. Труден первый шаг
и скучен первый путь. Преодолел
я ранние невзгоды. Ремесло
поставил я подножием искусству...

Дальше - или достаточно?

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[shtapskij.livejournal.com]

Ну и что?
Вы не хотите меня услышать.
Анжабеман существовал за тысячи лет до Бродского и не он его придумал. Он сделал его своим стилеобразующим принципом.
У Пушкина это не стилеобразующий принцип. В монологе Сальери достаточно много анжабеманов (того требует сама конструкция повествовательного монолога с отрывистым, ступенчатым пересказом биографических подробностей рассказчика), в ОНЕГИНЕ и МЕДНОМ ВСАДНИКЕ их на порядок меньше, а в "Анчаре" или в "Брожу ли я вдоль улиц шумных", например, их вовсе нет.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[shtapskij.livejournal.com]

Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.

Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.

Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!

Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье...
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.

Найди-те мне здесь хоть один анжабеман.

Но суть не в этом: с чего Вы вообще начали меня убеждать в том, что я что-то примитивизирую (см. Вашу реплику о Бахе.) Я ничего, кажется, не утверждал, о сравнительном наличии или отсутствии анжабеманов у Пушкина, Гомера, Мильтона, Паниковского и т.п, о том, хороши или плохи анжабеманы сами по себе. Я отвечал на конкретные выпады г-на Старомысла против Славянского. А то, что Бродский - анжабеманно избыточный поэт - это аксиома и для врагов его, и для друзей. Не знаю, с чем тут спорить и зачем призывать в оправдание этого факта всю мировую поэзию.

Искренне Ваш Сёма Штапский.

Re: Почитайте на досуге (Part 2)

[borkhers.livejournal.com]

Вы доставили мне огромное удовольствие. Те, кто раздают ярлыки, обычно не утруждают себя аргументацией... Тут ничего не поделаешь. Меня все же в этой статье оттолкнул прежде всего тон (см. задушенные вороны и пр.)