borkhers | вовочка, как ты смеешь называть розочку жидовкой, когда ты сам

Это прощание с темой, которую я несколько раз поднимал в уходящем году. На прощание, в последний раз повторю. Антисемитизм не удивляет и не поражает меня. Впервые я столкнулся с ним в пятом классе средней школы (и мне еще повезло, что не ранее) и с той поры он как тень волочится за мной. Живу я в стране, где открыто печатаются и продаются антисемитские книги вроде:"Кто правил, правит и хочет править Украиной", где даже в национально многообразной Одессе приходилось читать мне статьи о вреде смешанных браков и о роли евреев в русификации Украины. О русской национальной антисемитской прессе молчу. Это внутреннее дело суверенной северной страны, в которой я иногда бываю и печатаю там стихи.

Меня поражает другое. То, что антисемитизм стал респектабельным. То, что в интеллигентных кругах он считается чем-то вроде милой странности (он вообще-то хороший парень, это у него тараканы в голове такие, это у него такой прикол, это у него такие комплексы, такие убеждения). Называть вещи своими именами почти никто не рискует. Протестовать против данной ситуации - быть почти безумцем, неудобным, неконформным фриком. Человека обвиняют в том, что он состоит на службе у евреев-гомосексуалистов, а человек оправдывается: да я не состою! Это не так! Я тебя уважаю и песни твои пою.

Пой, думаю, пой песни, они ведь хорошие.

Или отреагирую я на прямое оскорбление, попытавшись вступить в диалог и что-то объяснить.Оказывается, слишком резко. Оказывается, это я проявил нетерпимость и национальную ограниченность.

Ладно, одолели, любезные френды мои. Буду теперь национально безграничным и безгранично терпимым. Раз большинство считает, что так надо, пусть будет им по вере их.

Все.